Свяжитесь с нами ×
CAPTCHA Image
Oops, something went wrong! Check the fields. Thank you for your request. We will get in touch with you within 24 hours to offer you the best investment solutions in Lithuania! Continue browsing

Глава Invest Lithuania: Низкие налоги — это хорошо, но не самое главное для инвесторов

Глава инвестиционного агентства Литвы Мантас Катинас о правильной приватизации, роли налоговых льгот, о том, как правильно привлекать инвестиции и почему создание специального офиса сопровождения не решает проблем.

В июне премьер-министр Украины Владимир Гройсман пообещал «оперативно сопровождать тех, кто готов инвестировать в Украину уже сегодня», для этой цели должен быть создан Офис сопровождения инвестиций.

В Литве Инвестиционное агентство работает уже 7 лет, и занимается привлечением в страну компаний, ориентированных на экспорт. В январе 2015 года агентство возглавил бывший топ-менеджер TEO, крупнейшего телеком-оператора Литвы, Мантас Катинас. В первый же год команда Катинаса смогла привлечь в страну 31 новый инвестиционный проект, включая Uber и AIG. Объем капитальных вложений в 2015 составил 144 млн евро, а количество новых рабочих мест — 2,6 тыс.

Что такое Агентство для привлечения инвестиций, как сделать его работу эффективной и чем завлекать иностранный бизнес Мантас рассказал в интервью Delo.UA.

Первый вопрос, который я задаю нашим чиновникам: почему Вы ушли из бизнеса?

Я себя не считаю чиновником, у чиновника есть специальная должность, а я работаю по контракту в агентстве, которое работает с бизнесом. Так что для меня этот тот же бизнес, только я работаю не на частную компанию, а на страну. Я чувствую себя бизнесменом, для меня нет никакой разницы.

Вам просто сделали лучше предложение?

Если говорить о деньгах, то нет, здесь было хуже предложение. Но у человека должна быть еще какая-то мотивация.

И какая мотивация была у Вас?

Когда работаешь на какую-то компанию, то у тебя в окружении только специалисты отрасли, а здесь для меня открывается весь мир. После вас у меня встреча с бизнесменом из Японии. Из Китая приезжают, из Швеции. Это очень интересно — работать с глобальным бизнесом: я учусь, получаю много информации. Следующая мотивация связана со страной. Это просто и откровенно. Если ты любишь свою страну — ты можешь ей помочь, если это интересно, то можно и меньше зарабатывать.

У нас недавно заговорили о создании инвестиционного агентства. Смотрят они, собственно, на Invest Lithuania. Реакция неоднозначная, потому что создается еще один государственный орган, который финансируется из бюджета — насколько это оправданно?

В Литве тоже думают, что государственные агентства — это бюрократы, их должно быть меньше. В какой-то степени это правда.

Только самые развитые страны имеют маленькие аппараты. Но если в стране много чиновников и они плохо работают, это не значит, что нельзя создать нечто новое. Например, можно создать агентство, у которого будет KPI — уменьшить бюрократический аппарат и повысить эффективность.

Инвестиционное агентство не Литва придумала. Все страны, которые тесно работают с инвесторами, имеют государственные структуры вне министерств, созданные для того, чтобы «охотиться» за инвестициями. Вместо того, чтобы сидеть на лавочке и ждать, пока они приедут, мы сами летаем в разные страны и говорим про Литву. Я не знаю ни одной страны, в которой это происходит само собой. И мы все конкурируем — и Польша, и Чехия, и даже Швеция, все имеют какие-то институты для охоты за инвесторами. Invest Lithuania было громоздким и не очень эффективным агентством, и лишь на волне кризиса государство решило его разделить и перестроить. И только 7 лет назад Литве удалось нарастить инвестиции.

Получается, что только 7 лет агентство эффективно работает?

В 2008 году был кризис, и в Литве была 15-17% безработица. В 2009 начался рост экономики, а не инвестиций. Литва очень маленькая страна, незаметная для бизнеса Нью-Йорка и Лондона. Для того, чтобы он сюда пришел, надо было что-то делать. Первым крупным инвестором у нас был британский банк Barclays. В международной прессе все написали, что в Вильнюс пришел сервисный центр Barclays — и все сразу стали интересоваться — что это за Вильнюс, и почему он туда пришел.

А почему он пришел?

Бывший премьер-министр постоянно ездил по миру, у него даже появилось прозвище — «царь инвестиций». И это помогло, Invest Lithuania начала работу на этом фундаменте. Потом мы показывали Barclays как пример для других. Сейчас в Литве уже более 50 похожих компаний. Более 15 тыс. человек работает на сервисный кластер, и еще 15 тыс, мест создается вокруг. Уже даже есть такая шутка: когда приходит новый инвестор, открывается два ресторана и один бар — молодые люди начинают зарабатывать хорошие деньги. Если учесть, что в Вильнюсе живет 700 тыс. человек, это уже что-то. Есть еще и технологические компании — они поменьше, но у них есть ноу-хау, они нанимают литовцев и дают им знания. Может быть, через 20 лет эти люди уйдут в другие компании, и экономика Литвы за счет этого вырастет.

Основная ваша задача сделать хорошую рекламную кампанию?

Самое главное — мы должны помогать компаниям. Мы встречаем человека в аэропорте, угощаем его кофе, он нам задает вопросы, а мы ему даем материалы.

Затем ему нужна аренда — мы привлекаем брокеров, которые предлагают офисы на выбор. Нужен юрист — мы находим. Мы знаем все стадии, которые бизнес проходит при открытии. Мы привлекаем частные сервисные компании. Иногда что-то не получается с эмиграцией — у нас есть люди, которые приезжают и помогают — но это уже форс-мажор. Мы даже помогаем привлечь партнеров. А если вдруг случилась какая-то беда, то бизнес знает, кому позвонить, и в течение 24 часов наш человек уже должен что-то делать для этого бизнеса. У нас не бывает, что мейл пришел — и месяц висит.

У вас четкие приоритеты — те же hardware startups. Кто вообще решает, в какие отрасли привлекать инвесторов?

У нас KPI: рабочие места с хорошими заработками, количество проектов и объем инвестиций. Все эти показатели говорят, что нам нужен не просто новый бизнес, а хороший бизнес. Совет Invest Lithuania, который состоит из 11 человек (туда входят и представители государства, и бизнеса), создает стратегию на 5 лет и решает, какой бизнес привлекать. Мы думаем не о том, какой бизнес нам нужен, а о том, какой бизнес мы можем привлечь. Когда ты охотишься за инвесторами, ты должен понимать, какие у тебя слабые стороны, а какие сильные. Если у нас нечего предложить, то мы ничего и не привлечем, потому что инвестор приезжает и спрашивает: «Сколько у вас есть похожих компаний? А людей, которые в этом разбираются?»

У нас сейчас идет дискуссия вокруг создания кластеров — их должен формировать рынок или государственный орган? Если государство вмешивается, то должно ли оно просто форсировать создание тех или иных кластеров, поддерживая образование, или как вы — бить по всем фронтам?

Государство просто смотрит на рынок — у кого получается лучше. Аналитики видят: ага, в биотехнологиях есть таланты и успешные компании. Уже на миллиард Литва может экспортировать продуктов биотехнологии. Тогда государство констатирует: «Ладно, значит, в Литве есть кластер биотехнологии, надо ему помогать, похоже глобально у Литвы есть компетенция».

Мы получаем фондирование из Европы и, распределяя деньги, помогаем одним кластерам больше, чем другим. Это как в бизнесе: если у тебя есть 10 продуктов и три из них очень хорошие, а семь — не очень, надо с этими тремя и работать, именно они будут создавать прибыль, а семь можно и удалить. Государство лишнее не удаляет, оно просто на нем не фокусируется. Я говорю про локальный бизнес. С инвестициями логика похожая, но только до определенной степени. Мы тоже смотрим, что у нас хорошо развивается и, привлекая инвестиции, мы показываем, сколько у нас компаний в этом секторе, сколько специалистов в университетах, насколько хороша отраслевая регуляция.

В Литву уже три года приезжают компании из России, Белоруссии, есть пару и из Украины. Из Британии есть, из Израиля, Китая, Швеции. У нас есть новая компетенция — мы можем помочь бизнесам, которые хотят войти в Европу и в какой-то степени — в США. Если приезжает бизнес из Китая, то для него Европа — это нечто новое, он даже не понимает, почему все говорят на разных языках, откуда столько маленьких стран — бардак какой-то. И они нанимают литовцев, которые говорят по-английски и понимают культуру немцев, британцев. Для компаний из Белоруси, России, Украины выходить на рынок ЕС тоже проще из Литвы.

Вы говорите, что государство поддерживает самые успешные направления. А в чем это заключается?

Очень много инструментов. Есть агентство, которое занимается созданием кластеров. Оно работает с разными компаниями, проводит ивенты, юридически оформляют существующие кластеры. Если существует 20 мебельных компаний, и они все маленькие, агентство строит коммуникацию между ними, помогает объединиться. Это только одна из функций. Другая — различные фонды для бизнеса — государство помогает строить новые кластеры. У нас есть smart strategy, которая определяет приоритеты в экономике — деньги распределяются на кластеры только тех компаний, которые сфокусированы на приоритетной индустрии.

Получается, что это прямое субсидирование отдельных отраслей?

Есть разные фонды. Например, Smart invest. Предприятие может подать заявку в агентство, и если оно инвестирует в R&D в одном из приоритетных секторов, то государство 50% инвестиций может субсидировать. Если мы хотим, чтобы экономика росла, нельзя только мебель делать, надо делать что-то покруче. А чтобы делать что-то покруче, надо инвестировать в R&D.

В Украине если бы появилась такая возможность, в каждой компании было бы подразделение R&D.

В Литве тоже было много таких случаев. Деньги Литва получила из Европы. Это были специальные фонды ЕС для новых стран-членов, их нужно было инвестировать в экономику, чтобы стимулировать рост. Суть — фонды помогают литовскому бизнесу расти, потому что если просто сидеть и ждать, пока он сам вырастет, на это уйдет очень много лет. У нас было пару скандалов из-за того, что кто-то получал деньги из фондов благодаря связям, но если говорить по сути, то тысячи компаний получили средства, а скандалов было штук 10.

Если у вас фактически идет прямое субсидирование отдельных отраслей, почему бы не сделать вместо этого для них налоговые льготы? Потому что ваши соседи выигрывают в плане налогов, например, Эстония.

У нас нет большой разницы в налогах с Латвией, Эстонией, Польшей. В некоторых государствах чуть лучше, в некоторых — чуть хуже. В нашем регионе (Польша, Чехия, Литва, Латвия, Эстония, Словакия) — налоги поменьше, в Западной Европе они выше, а в Северной Европе — по 70-80%. Для нас это космос. Они строят такое государство, которое много денег забирает, но зато выполняет много функций.

Но на налогообложении много не выиграешь, только до определенной степени. Можно сделать налог на прибыль на 3% меньше, но тогда бюджет уменьшится на 2 млрд евро, а для отдельных отраслей нельзя делать преференции, потому что это дискриминация.

А насколько эти СЭЗ эффективны?

У нас есть четыре новые зоны, их только после 5 лет можно будет оценить. Есть две старые зоны, одна очень хорошая — в Клайпеде, это 50 производственных компаний. Там создано много рабочих мест, они много экспортируют. Но Польше СЭЗ еще лучше, они были созданы раньше, плюс Польша расположена недалеко от Германии, а Германия — это мощная промышленная страна. У нас больше компаний из Скандинавии.

Вы считаете, что простое регулирование важнее, чем финансовые и налоговые льготы?

Все не так просто. Механизмы зависят от этапа развития страны. Сперва нужно посмотреть на позицию в рейтинге Doing business. Литва — 20-я по легкости ведения бизнеса, номер 1 — Сингапур, Польша — 25-я, а Украина — 83. Высокая позиция в рейтинге означает, что государство эффективно. Инвесторы хотят, чтобы было легко: ты приезжаешь — и за три дня все твои справки готовы. И когда это уже есть, тогда создаются все эти свободные экономические зоны, тогда можно конкурировать в налогообложении, развивать университеты. Тогда имеет смысл инвестиционное агентство, как наше, когда оно может продавать хороший продукт.

Читайте оригинал статьи на Delo.ua

Глава инвестиционного агентства Литвы Мантас Катинас о правильной приватизации, роли налоговых льгот, о том, как правильно привлекать инвестиции и почему создание специального офиса сопровождения не решает проблем.

В июне премьер-министр Украины Владимир Гройсман пообещал «оперативно сопровождать тех, кто готов инвестировать в Украину уже сегодня», для этой цели должен быть создан Офис сопровождения инвестиций.

В Литве Инвестиционное агентство работает уже 7 лет, и занимается привлечением в страну компаний, ориентированных на экспорт. В январе 2015 года агентство возглавил бывший топ-менеджер TEO, крупнейшего телеком-оператора Литвы, Мантас Катинас. В первый же год команда Катинаса смогла привлечь в страну 31 новый инвестиционный проект, включая Uber и AIG. Объем капитальных вложений в 2015 составил 144 млн евро, а количество новых рабочих мест — 2,6 тыс.

Что такое Агентство для привлечения инвестиций, как сделать его работу эффективной и чем завлекать иностранный бизнес Мантас рассказал в интервью Delo.UA.

Первый вопрос, который я задаю нашим чиновникам: почему Вы ушли из бизнеса?

Я себя не считаю чиновником, у чиновника есть специальная должность, а я работаю по контракту в агентстве, которое работает с бизнесом. Так что для меня этот тот же бизнес, только я работаю не на частную компанию, а на страну. Я чувствую себя бизнесменом, для меня нет никакой разницы.

Вам просто сделали лучше предложение?

Если говорить о деньгах, то нет, здесь было хуже предложение. Но у человека должна быть еще какая-то мотивация.

И какая мотивация была у Вас?

Когда работаешь на какую-то компанию, то у тебя в окружении только специалисты отрасли, а здесь для меня открывается весь мир. После вас у меня встреча с бизнесменом из Японии. Из Китая приезжают, из Швеции. Это очень интересно — работать с глобальным бизнесом: я учусь, получаю много информации. Следующая мотивация связана со страной. Это просто и откровенно. Если ты любишь свою страну — ты можешь ей помочь, если это интересно, то можно и меньше зарабатывать.

У нас недавно заговорили о создании инвестиционного агентства. Смотрят они, собственно, на Invest Lithuania. Реакция неоднозначная, потому что создается еще один государственный орган, который финансируется из бюджета — насколько это оправданно?

В Литве тоже думают, что государственные агентства — это бюрократы, их должно быть меньше. В какой-то степени это правда.

Только самые развитые страны имеют маленькие аппараты. Но если в стране много чиновников и они плохо работают, это не значит, что нельзя создать нечто новое. Например, можно создать агентство, у которого будет KPI — уменьшить бюрократический аппарат и повысить эффективность.

Инвестиционное агентство не Литва придумала. Все страны, которые тесно работают с инвесторами, имеют государственные структуры вне министерств, созданные для того, чтобы «охотиться» за инвестициями. Вместо того, чтобы сидеть на лавочке и ждать, пока они приедут, мы сами летаем в разные страны и говорим про Литву. Я не знаю ни одной страны, в которой это происходит само собой. И мы все конкурируем — и Польша, и Чехия, и даже Швеция, все имеют какие-то институты для охоты за инвесторами. Invest Lithuania было громоздким и не очень эффективным агентством, и лишь на волне кризиса государство решило его разделить и перестроить. И только 7 лет назад Литве удалось нарастить инвестиции.

Получается, что только 7 лет агентство эффективно работает?

В 2008 году был кризис, и в Литве была 15-17% безработица. В 2009 начался рост экономики, а не инвестиций. Литва очень маленькая страна, незаметная для бизнеса Нью-Йорка и Лондона. Для того, чтобы он сюда пришел, надо было что-то делать. Первым крупным инвестором у нас был британский банк Barclays. В международной прессе все написали, что в Вильнюс пришел сервисный центр Barclays — и все сразу стали интересоваться — что это за Вильнюс, и почему он туда пришел.

А почему он пришел?

Бывший премьер-министр постоянно ездил по миру, у него даже появилось прозвище — «царь инвестиций». И это помогло, Invest Lithuania начала работу на этом фундаменте. Потом мы показывали Barclays как пример для других. Сейчас в Литве уже более 50 похожих компаний. Более 15 тыс. человек работает на сервисный кластер, и еще 15 тыс, мест создается вокруг. Уже даже есть такая шутка: когда приходит новый инвестор, открывается два ресторана и один бар — молодые люди начинают зарабатывать хорошие деньги. Если учесть, что в Вильнюсе живет 700 тыс. человек, это уже что-то. Есть еще и технологические компании — они поменьше, но у них есть ноу-хау, они нанимают литовцев и дают им знания. Может быть, через 20 лет эти люди уйдут в другие компании, и экономика Литвы за счет этого вырастет.

Основная ваша задача сделать хорошую рекламную кампанию?

Самое главное — мы должны помогать компаниям. Мы встречаем человека в аэропорте, угощаем его кофе, он нам задает вопросы, а мы ему даем материалы.

Затем ему нужна аренда — мы привлекаем брокеров, которые предлагают офисы на выбор. Нужен юрист — мы находим. Мы знаем все стадии, которые бизнес проходит при открытии. Мы привлекаем частные сервисные компании. Иногда что-то не получается с эмиграцией — у нас есть люди, которые приезжают и помогают — но это уже форс-мажор. Мы даже помогаем привлечь партнеров. А если вдруг случилась какая-то беда, то бизнес знает, кому позвонить, и в течение 24 часов наш человек уже должен что-то делать для этого бизнеса. У нас не бывает, что мейл пришел — и месяц висит.

У вас четкие приоритеты — те же hardware startups. Кто вообще решает, в какие отрасли привлекать инвесторов?

У нас KPI: рабочие места с хорошими заработками, количество проектов и объем инвестиций. Все эти показатели говорят, что нам нужен не просто новый бизнес, а хороший бизнес. Совет Invest Lithuania, который состоит из 11 человек (туда входят и представители государства, и бизнеса), создает стратегию на 5 лет и решает, какой бизнес привлекать. Мы думаем не о том, какой бизнес нам нужен, а о том, какой бизнес мы можем привлечь. Когда ты охотишься за инвесторами, ты должен понимать, какие у тебя слабые стороны, а какие сильные. Если у нас нечего предложить, то мы ничего и не привлечем, потому что инвестор приезжает и спрашивает: «Сколько у вас есть похожих компаний? А людей, которые в этом разбираются?»

У нас сейчас идет дискуссия вокруг создания кластеров — их должен формировать рынок или государственный орган? Если государство вмешивается, то должно ли оно просто форсировать создание тех или иных кластеров, поддерживая образование, или как вы — бить по всем фронтам?

Государство просто смотрит на рынок — у кого получается лучше. Аналитики видят: ага, в биотехнологиях есть таланты и успешные компании. Уже на миллиард Литва может экспортировать продуктов биотехнологии. Тогда государство констатирует: «Ладно, значит, в Литве есть кластер биотехнологии, надо ему помогать, похоже глобально у Литвы есть компетенция».

Мы получаем фондирование из Европы и, распределяя деньги, помогаем одним кластерам больше, чем другим. Это как в бизнесе: если у тебя есть 10 продуктов и три из них очень хорошие, а семь — не очень, надо с этими тремя и работать, именно они будут создавать прибыль, а семь можно и удалить. Государство лишнее не удаляет, оно просто на нем не фокусируется. Я говорю про локальный бизнес. С инвестициями логика похожая, но только до определенной степени. Мы тоже смотрим, что у нас хорошо развивается и, привлекая инвестиции, мы показываем, сколько у нас компаний в этом секторе, сколько специалистов в университетах, насколько хороша отраслевая регуляция.

В Литву уже три года приезжают компании из России, Белоруссии, есть пару и из Украины. Из Британии есть, из Израиля, Китая, Швеции. У нас есть новая компетенция — мы можем помочь бизнесам, которые хотят войти в Европу и в какой-то степени — в США. Если приезжает бизнес из Китая, то для него Европа — это нечто новое, он даже не понимает, почему все говорят на разных языках, откуда столько маленьких стран — бардак какой-то. И они нанимают литовцев, которые говорят по-английски и понимают культуру немцев, британцев. Для компаний из Белоруси, России, Украины выходить на рынок ЕС тоже проще из Литвы.

Вы говорите, что государство поддерживает самые успешные направления. А в чем это заключается?

Очень много инструментов. Есть агентство, которое занимается созданием кластеров. Оно работает с разными компаниями, проводит ивенты, юридически оформляют существующие кластеры. Если существует 20 мебельных компаний, и они все маленькие, агентство строит коммуникацию между ними, помогает объединиться. Это только одна из функций. Другая — различные фонды для бизнеса — государство помогает строить новые кластеры. У нас есть smart strategy, которая определяет приоритеты в экономике — деньги распределяются на кластеры только тех компаний, которые сфокусированы на приоритетной индустрии.

Получается, что это прямое субсидирование отдельных отраслей?

Есть разные фонды. Например, Smart invest. Предприятие может подать заявку в агентство, и если оно инвестирует в R&D в одном из приоритетных секторов, то государство 50% инвестиций может субсидировать. Если мы хотим, чтобы экономика росла, нельзя только мебель делать, надо делать что-то покруче. А чтобы делать что-то покруче, надо инвестировать в R&D.

В Украине если бы появилась такая возможность, в каждой компании было бы подразделение R&D.

В Литве тоже было много таких случаев. Деньги Литва получила из Европы. Это были специальные фонды ЕС для новых стран-членов, их нужно было инвестировать в экономику, чтобы стимулировать рост. Суть — фонды помогают литовскому бизнесу расти, потому что если просто сидеть и ждать, пока он сам вырастет, на это уйдет очень много лет. У нас было пару скандалов из-за того, что кто-то получал деньги из фондов благодаря связям, но если говорить по сути, то тысячи компаний получили средства, а скандалов было штук 10.

Если у вас фактически идет прямое субсидирование отдельных отраслей, почему бы не сделать вместо этого для них налоговые льготы? Потому что ваши соседи выигрывают в плане налогов, например, Эстония.

У нас нет большой разницы в налогах с Латвией, Эстонией, Польшей. В некоторых государствах чуть лучше, в некоторых — чуть хуже. В нашем регионе (Польша, Чехия, Литва, Латвия, Эстония, Словакия) — налоги поменьше, в Западной Европе они выше, а в Северной Европе — по 70-80%. Для нас это космос. Они строят такое государство, которое много денег забирает, но зато выполняет много функций.

Но на налогообложении много не выиграешь, только до определенной степени. Можно сделать налог на прибыль на 3% меньше, но тогда бюджет уменьшится на 2 млрд евро, а для отдельных отраслей нельзя делать преференции, потому что это дискриминация.

А насколько эти СЭЗ эффективны?

У нас есть четыре новые зоны, их только после 5 лет можно будет оценить. Есть две старые зоны, одна очень хорошая — в Клайпеде, это 50 производственных компаний. Там создано много рабочих мест, они много экспортируют. Но Польше СЭЗ еще лучше, они были созданы раньше, плюс Польша расположена недалеко от Германии, а Германия — это мощная промышленная страна. У нас больше компаний из Скандинавии.

Вы считаете, что простое регулирование важнее, чем финансовые и налоговые льготы?

Все не так просто. Механизмы зависят от этапа развития страны. Сперва нужно посмотреть на позицию в рейтинге Doing business. Литва — 20-я по легкости ведения бизнеса, номер 1 — Сингапур, Польша — 25-я, а Украина — 83. Высокая позиция в рейтинге означает, что государство эффективно. Инвесторы хотят, чтобы было легко: ты приезжаешь — и за три дня все твои справки готовы. И когда это уже есть, тогда создаются все эти свободные экономические зоны, тогда можно конкурировать в налогообложении, развивать университеты. Тогда имеет смысл инвестиционное агентство, как наше, когда оно может продавать хороший продукт.

Читайте оригинал статьи на Delo.ua